25 декабря 2014

An Idiot with a Box and a Screwdriver. Обзор восьмого сезона Doctor Who.

Отправимся ненадолго в прошлое.

doctor-who-listen

23 ноября 1963 года в пять часов шестнадцать минут вечера, сразу после очередного выпуска новостей об убийстве 35-го президента Соединенных Штатов Америки Джона Фицджеральда Кеннеди, на телеканале BBC TV стартовала новая детская научно-фантастическая образовательная передача под загадочным названием Doctor Who. Тогда, конечно, никто не подозревал, что странное маленькое шоу, призванное заполнить свободный субботний таймслот между спортивной передачей Grandstand и музыкально-игровым шоу Juke Box Jury, станет культурным феноменом и доживёт до сегодняшнего дня. Никто не подозревал, что Доктор станет персонажем, способным существовать вечно благодаря введённому в сериал спустя три года механизму регенерации. Никто не подозревал, что на его приключениях будут расти поколение за поколением. Тем далёким осенним вечером Doctor Who был всего лишь 24-х минутным эпизодом детского телевидения, оказавшимся не в то время не в том месте. 

Однако, рассматривая этот короткий момент сквозь призму пятидесятилетней истории сериала, сложно не заметить, насколько столь мрачный исторический контекст подходит Доктору Кто. Среди хаоса и неопределенности, в эпоху холодной войны, с пугающей периодичностью угрожающей довести стрелку часов судного дня до полуночной отметки, появляется история, обещающая будущее бесконечных чудес. История, в которой возможно всё. Doctor Who становится собой уже тогда, в первые минуты самого первого эпизода, An Unearthly Child. Загадочные титры. Магическая музыкальная тема Рона Грейнера. Police Box. В начальная сцене камера несколько секунд летает по полной хлама свалке пока наконец не останавливается на синей будке. На двери будки висит табличка.

«Free for use of public.»

Каждый может зайти в будку. Каждый может сбежать вместе с Доктором из мрачной реальности навстречу неизведанному и непознанному. Достаточно просто не переключать канал. С первых кадров сериал осознает свою сказочную сущность и художественный контекст, в котором существует: синяя будка, конечно же, шкаф Клайва Льюиса — дверь в Нарнию. Сериал сознательно помещает себя в контекст британской детской литературы с её традицией порталов в магические миры. Эта традиция — эхо древнего, кельтского мифа о фейри. Концепция магического, иррационального пространства внутри реального; одна из отличительных особенностей британской культуры, выделяющая её из европейской. Доктор Кто адаптирует миф под жанр научной фантастики и становится частью британской мифологии, воплощением вечного возвращения. Самая первая докторхушная история — история о людях, которые нашли волшебную будку и отправились в магический мир. Но также это история, которая сомневается в себе. Это история, которая впервые задаёт вопрос.

Древнейший вопрос во Вселенной, сокрытый на самом виду — в начальных титрах каждого вышедшего с тех пор эпизода. Вопрос, который будет преследовать не только героев, но и сам сериал на протяжении всей его жизни.

«Доктор кто?»

Сериал заставкой словно спрашивает сам себя в начале каждого эпизода: какой именно историей я являюсь?
Какую роль я обязан выполнять? Доктор Кто фундаментально основан на кризисе самоидентификации. Сериал способен вместить в себя все истории во всех жанрах, существующих в художественной культуре, именно потому, что с момента рождения он не уверен, какой именно историей является. Над ним всегда нависает вопрос, одновременно угрожающий в одночасье уничтожить весь сериал и освобождающий его от каких-либо рамок.

Многие люди будут пытаться на него ответить. Сценаристы будут приходить и уходить. Актёры сменяться каждые несколько лет. Доктор сыграет множество ролей: он будет древним магом, шутом, аристократом, офицером, антигероем, последним рыцарем, трикстером, а однажды и вовсе президентом Земли, генералом непобедимой армии мертвецов.

Но сейчас — в 5:40 вечера, 23 ноября 1963 года — это пока не важно. Сейчас Доктор вместе с внучкой Сьюзан и первыми компаньонами, учителями Coal Hill School Йеном Честертоном и Барбарой Райт, только отправляется в своё долгое путешествие. Он не знает своей будущей истории. Не знает от чего убегает. Не знает куда. Не знает кто он.
Не знает ответ на вопрос.

 

Перемотаем время вперёд.

 

2014 год, 23 августа. Спустя пятьдесят лет со времён An Unearthly Child, в семь часов пятьдесят минут вечера, на телеканалах BBC One и BBC HD начинается трансляция восьмого и одновременно тридцать четвёртого сезона Доктора Кто. Сезон открывает эпизод Deep Breath, традиционно написанный шоураннером сериала Стивеном Моффатом. Эпизод представляет аудитории нового, формально двенадцатого, фактически тринадцатого, Доктора в исполнении Питера Капальди. На самом деле, конечно, Капальди играет не двенадцатого и не тринадцатого Доктора. Доктор Капальди — первый Доктор нового цикла регенераций. Прошлогодний рождественский спецвыпуск, The Time of the Doctor, разрешил проблему ограниченного со времён The Deadly Assasin цифрой 12 количества раз, когда Доктор может переродиться и продолжить путешествие сквозь вымышленные миры. The Time of the Doctor завершил историю Доктора, дав зрителям окончательный ответ на древнейший вопрос. После всех путешествий Доктор наконец остановился, дожил до старости и умер, помогая жителям маленькой планеты Трензалор. А затем в очередной раз обманул смерть и отправился в новое долгое путешествие. Персонаж снова переродился — а вместе с ним и сериал.

Сезон, таким образом, построен и разыгран как первый сезон совершенно нового сериала. Да, континьюити никуда не делось — всё, что произошло, произошло. Однако знание предыдущих историй совершенно не обязательно для просмотра. Моффат, как и Аарон Соркин, прекрасно понимает важную особенность сторителлинга: зрителю не требуется понимать отдельные биты диалоговой информации при условии, что он понимает историю в целом. Действительно, для того, чтобы уловить конфликт Deep Breath, не требуется смотреть весь сериал начиная с An Unearthly Child  и заканчивая The Time of the Doctor. В кульминационной сцене, очаровательной в своём неприкрытом докторхушном абсурде, Доктор вступает в словесную дуэль с заводным роботом, веками заменявшем механические части своего тела украденными у людей органами, и, сам того не замечая, описывает свою долгую историю.

«Question. You take a broom, you replace the handle, and then later you replace the brush and you do that over and over again. Is it still the same broom? Answer: no, of course it isn’t. But you can still sweep the floor.»

Вопрос, на этот раз в форме парадокса Тесея, снова угрожающе нависает над сериалом. Кризис самоидентификации (дополнительно фиксируемый мотивом отражений в премьере) Доктора-персонажа и Доктора-сериала становится тематическим стержнем сезона, однако не является центральной историей. Поскольку Доктор с самого начала был персонажем, находящимся на периферии собственного шоу (главные герои An Unearthly Child никак не Доктор и Сьюзан, окутанные ореолом тайны, но Йен и Барбара, учителя Coal Hill School), нет ничего особенно странного в том, что центром сезона становится история двух учителей Coal Hill School, Клары Освальд и Дэнни Пинка. Параллель с Йеном и Барбарой указывает на возвращение сериала к истокам.

Доктор Хартнелла — жестокий, ворчливый, напуганный старик. Лишь знакомство с Йеном и Барбарой изменило его, именно они научили Доктора быть героем. Сейчас Доктор вновь становится жестоким, ворчливым и старым, вновь сомневается в собственной роли. Сомнение Доктора связано с сомнением аудитории: при каждой смене Доктора зрители (особенно суровый фандом, отличающийся забавно высокой степенью консерватизма для коллектива фанатов шоу, которое постоянно меняется) сомневаются в способности нового актёра достойно воплотить на экране иконический образ. Поэтому первым делом в начале каждой новой эры в истории сериала нового Доктора традиционно пропускают сквозь набор стандартных докторхушных формул, чтобы доказать всем и каждому, что да, вот этот новый непонятный товарищ действительно Доктор. С 2005 года на помощь тут приходит схема, изобретённая Расселом Т. Дэвисом в первом сезоне вернувшегося из забвения сериала: три стартовые истории расположены в трёх возможных при перемещении в пространстве и времени сеттингах — настоящем, прошлом и будущем. Пятый сезон, который тоже в сущности был первым сезоном нового сериала, сохранившего прежнее название, но сменившего весь авторский состав, использовал схему в чистом виде, без изменений: подряд прошли истории в настоящем (эпизод-блокбастер The Eleventh Hour), будущем (мифическая антиутопия Beast Below) и прошлом (Victory of the Daleks, прямолинейный военный фильм с пришельцами).

Однако восьмой сезон переигрывает схему на новый лад, заменяя в ней одни элементы другими и полируя отлаженный Дэвисом механизм. Deep Breath формально эпизод в прошлом, но Викторианская Англия уже второй год, с представления Paternoster Gang в The Snowmen, наравне с настоящим является дефолтным сеттингом современного DW. Такой статус эпоха получила из-за решения заменить изначально планировавшуюся в качестве компаньона викторианскую Клару, которую в ранних черновиках звали Берил, на современную (что особенно забавно, виноват в этом в некоторой степени Марк Гэтисс, проявивший удивительную для фаната Викторианской эпохи неспособность заставить Берил работать в рамках скрипта Cold War).

За Deep Breath следует антимилитаристский космический эпик Into the Dalek, который хоть и вписывается в рамку «истории о будущем», эстетически сильно отличается от такого типа историй: этот мрачный, грубый эпизод поставлен режиссером хорроров Беном Уитли в традициях классического Доктора Кто, несколько нелепого (Капальди пытается изменить будущее Далеков посредством соединения двух проводков) и психоделического (сравните заставку эры Хартнелла и «вход» в Далека, например). Это отличие объясняется тем, что Into the Dalek, как очевидно из названия, также относится к традиции Dalek story. Эпизод не случайно разместили во втором слоте сезона: второй полноценной историей Уильяма Хартнелла была встреча с Далеками. С тех пор одним из условий становления Доктора является необходимость обязательного столкновение с ними. Чтобы действительно стать Доктором, ему нужен монстр, а какой монстр страшнее живого воплощения ксенофобической ненависти ко всему, что не является Далеком? Но в этот раз история оказывается сложнее: сценарий Фила Форда и Стивена Моффата, заигрывающий с идеями Роба Шермана (Jubilee и Dalek), вместо сражения предлагает герою исцелить чудовище, давая в качестве ответа на вопрос Доктора «Am I a good man?» (который, конечно, очередная вариация древнего вопроса) неоднозначное «You are a good Dalek.»

Наконец Robot of Sherwood совмещает сразу две классические докторхушные формулы: «Doctor Who приносит научную фантастику в конкретный исторический контекст» и «Doctor Who попадает в мифическое пространство», прямым текстом замечая мифологическую природу сериала (но это скрипт Марка Гэтисса, от него тонкости ожидать не следует).

Итак, уже в этих трёх первых эпизодах заметны амбиции сезона. Сериал возвращается к обещанию каждую неделю делать нечто новое, заходить в неисследованные до этого места. Реакцией на сомнение в своей способности быть «Доктором Кто» становится стремление превосходить ожидания, пытаться каждой новой историей делать то, что никто на телевидении не способен делать, используя методы, которые сериал изобрел сам и которые позаимствовал у других историй за время своего долгого существования.

Каждый эпизод пытается предоставить час уникального, ни на что не похожего телевидения, совершить маленькую революцию в рамках сериала или стать идеальным воплощением той или иной формулы. Time Heist вводит в сферу докторхушных жанров heist movie с time travel твистом, дающим зрителю представление о том, что несмотря на некоторую жестокость и суровость, Доктор Капальди всё тот же гуманистический герой, которому ценна любая жизнь. The Caretaker, умело притворяющийся ремейком The Lodger, оказывается обновлённой версией An Unearthly Child и продолжает антимилитаристскую тему, заданную Into the Dalek, замечательной сценой, в которой Дэнни Пинк, бывший солдат, даёт свой вариант ответа на древний вопрос, провозглашая Доктора офицером-аристократом. В Mummy on the Orient Express приглашенный сценарист Джейми Мэтисон мастерски смешивает странный докторхушный сай-фай с хоррором, а во Flatline наглядно опровергает нелепые утверждения о том, что женщина в роли Доктора разрушит сериал. Другой приглашенный сценарист, Фрэнк Котрелл Бойс, эпизодом In the Forest of the Night возвращает сериал к мифологическим корням, помещая Доктора в историю о столкновении мира фейри с урбанистической реальностью нового времени.

Но амбиции этих эпизодов — ничто по сравнению с амбициями двух ключевых историй сезона, Listen Стивена Моффата и Kill the Moon Питера Харнесса. Эти серии — воплощение того, на что способен Doctor Who в своей лучшей форме.

Перескочим во времени на Kill the Moon. История была показана 4 октября 2014 года в восемь часов тридцать минут вечера. Дата и время трансляции важны для понимания механики трюка, вокруг которого построен скрипт. Эта история полноценно работает только поздним вечером, когда за окном уже стемнело. Но мы забегаем вперёд.

Сперва поговорим о том, что на поверхности. Kill the Moon в рамках классической научно-фантастической традиции моделирует картину будущего, в котором человечество забыло о космосе, решив, что за пределами Земли нет разумной жизни. Люди перестали смотреть на звёзды. (похожий мир недавно можно было увидеть на большом экране в проблемном, но довольно занимательном художественном фильме Interstellar, который относится к той же традиции научной фантастики, что и Kill the Moon) В этом пространстве размещена не менее классическая для научной фантастики морально-этическая дилемма: trolley problem, реализованная, впрочем, в неприкрыто докторхушной форме. На месте одного человека тут Луна, на месте толпы — всё человечество.
Свобода Доктора Кто от любых жанровых рамок позволяет ему спокойно проигнорировать научный аспект жанра и беззастенчиво сконструировать проблему столь абсурдно фантастичную, что воспринимать её на основе правил реального мира совершенно невозможно. Луна — яйцо, внутри — космический дракон, готовый в любую минуту вылупиться и погубить всю человеческую цивилизацию, если трио последних астронавтов не успеет вовремя взорвать спутник нашей планеты сотней атомных бомб. Одно это предложение выглядит нелепо. И в этом суть.

Настоящий выбор, поставленный Kill the Moon, не грубая, бесполезная моральная дилемма. Настоящий выбор Kill the Moon — выбор между сай-файной гуманистической утопией в звёздах и страхом смерти. Луна — символ эпохи Space Race, времени, когда утопия в звездах казалась достижимой. Убить Луну — значит убить надежду на космическое будущее и, поддавшись страху, сгинуть в небытие. Клара Освальд, вымышленный персонаж вымышленной истории, обращается сквозь экран напрямую к реальным зрителям, живущим в реальном мире, где Луна, конечно же, никакое не яйцо (стоит обратить внимание, что на принятие решения дано 45 минут — хронометраж эпизода).
Зрители, разумеется, выбирают утопию. При этом им не нужно что-либо делать. Не требуется даже вступать в диалог с вымышленной Кларой. Для принятия верного, заскриптованного решения достаточно всего лишь не выключать свет.

Да, именно в этом заключается хитрый трюк Kill the Moon. Тёмным осенним вечером свет по умолчанию включён. Зрительский выбор перевешивает мнение вымышленных жителей Южного полушария, проголосовавших в пользу страха, и Доктор кульминационной речью возвращает человечеству (не вымышленному, реальному) право на утопию.

4 октября 2014 года, в 9:15 вечера, Doctor Who наконец выполнил свое давнее обещание, подарив нам свободное от страха будущее бесконечных чудес.

Но только ли вред приносит страх? «Нет, fear is a superpower», — отвечает Listen Стивена Моффата. Как и многие другие истории в этом сезоне, эпизод возвращает сериал в один из исходных контекстов — в контекст детского телевидения. Через деконструкцию доведённого им самим до совершенства жанра докторхушного хоррора, используя весь свой инструментарий сторителлера, Моффат рассказывает простую историю о детском страхе неизвестности.

Listen говорит детям, что бояться — вполне нормально. Доктор, бессмертный повелитель времени, давным-давно, задолго до того, как стал Уильямом Хартнеллом и отправился в бесконечное путешествие, тоже был напуганным ребёнком. В ответ на свой страх он создал себе образ отважного героя, сражающегося с монстрами под кроватью. Сбежал в волшебной синей будке в историю, где способен всегда играть роль победителя чудовищ. Но убежать от страха невозможно. Доктора настигает паранойя и он пускается в донкихотскую битву с монстром, которого нет. В битву с самим страхом. Сражаться со страхом, однако, бесполезно. Клара указывает молодому Доктору, что со страхом можно и нужно жить, закольцовывая в петлю онтологического парадокса идею, впервые высказанную самим Доктором в 1963 году.
«Fear doesn’t have to make you cruel or cowardly. Fear can make you kind. Fear makes companions of us all.»

Значение Listen в контексте истории сериала не ограничивается чарующе простой, кристально чистой моралью детской сказки. Именно в Listen расположен окончательный ответ на древний вопрос. Доктор его ещё не уловил. Но ответ там, совсем рядом.
«You are an idiot», — говорит Клара Доктору, когда тот готовится заглянуть в бездну в конце времён.
«I know», — отвечает Доктор.
Этот маленький, незначительный на первый взгляд момент позволяет Доктору выбраться из хитрой философской ловушки, подстроенной для него Мастером в последней истории сезона, эпическом блокбастере Dark Water/Death in Heaven.

Герой наконец находит простой ответ на древний вопрос.

«I’m an idiot with a box and a screwdriver. Just passing through. Helping out. Learning»

Доктор — старый болван, который просто путешествует по вымышленным мирам и помогает людям, напоминая нам, что раз уж он, вымышленный персонаж, способен делать мир чуточку лучше, то мы, жители реального мира, тем более.

И поэтому Doctor Who никогда не умрёт.

 

23 ноября, 2063 год. Выходит новый эпизод «Доктора Кто».


Pinterest
VKontakte

19 комментариев

  • Вот неожиданность! Настоящий прям рождественский подарок. Не удалось пока почитать подробные обзоры на 8 сезон. Я удивлён! Автору пожимаю руку)
    В комментариях, конечно, будет ад, ведь это ДК)

  • новый автор на сайте?

    антилес
    • Нет,это Доктор сам писал

  • Интересно, это Doctor42 написал?.. По стилю похоже.

    • там внизу обычно подписано

  • Графомания, конечно, что надо. :) Любой редактор обязан выжечь калёными ножницами от трети до половины. ;) Хороший редактор — три четверти…
    А унылейший Interstellar, всё же, никак не относится к той же научной фантастике, что и Доктор Кто. Он к научной фантастике вообще не относится, это сопливое мыло, обманно завёрнутое в упаковку с звёздочками.

    точка
    • Вау, кто-то не любит Интерстеллар. Ну, привет, товарищ…

    • Это вы себя считаете хорошим редактором? :)

      • Нет.
        С чего бы мне это делать?

        точка
  • Настоящая ода Доктору. Спасибо! ))

  • раз пишется на русском языке, то английские фразы как бы надо переводить. и согласен, что много лишнего, графоманского, но в целом интересно

  • Да, так любить и понимать Доктора мало кому дано.

    • Praise him!
      А любить Доктора нынче, значит идти против мейнстрима)

      • Доктор и мейнстрим синонимы. особенно последний сезон!

        wildcard_bitches
        Зачётный комментатор,больше 100 комментариев Почётный комментатор
        • немного не так. Хейтить Доктора, особенно последний сезона это мейнстрим) Плюс ещё 3 сезон Шерлок. И гнать Моффата тоже)

        • Доктор и андерграунд, кстати, тоже )

  • Автору стоит завязывать с графоманством и купить словарь Даля. От псевдо интеллектуальных «передподвывертов» вроде «континьюити никуда не делось» или «наравне с настоящим является дефолтным сеттингом» становится уныло.
    А так же каши из русском и английского язков:
    «Нет, fear is a superpower», — отвечает Listen Стивена Моффата
    Автор, прямая цитата?)))
    Как итог много пафоса, но мало смысла в сем опусе.

  • Автору мое почтение, ощущения от сезона отлично переданы) Хотя, скажем, к Kill the Moon лично я отнесся куда скептичнее. Святая Энтропия, это же бред даже по докторским меркам!
    Критикующим новояз автора — ваша позиция верна, безусловно; но с другой стороны, «британскость» сериала просто-таки призывает к необходимости использования подобного лексикона в описательном процессе всего этого буйства нео-диккенсовства.

    • Да, одной из задач статьи была попытка передать форму зарубежных обсуждений DW, используя англоязычный сериально-теоретический инструментарий (полноценного аналога которого у нас нет), поскольку оригинальный текст сериала существует именно в пространстве британской культуры, не нашей.

Оставить комментарий

Примечание: Если Вы хотите добавить аватар к своему комментарию, воспользуйтесь Gravatar. Просто зарегистрируйтесь там с тем же e-mail, который вы используете в комментариях. А также, Вы можете использовать такие тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>